Неточные совпадения
Нужно заметить, что у некоторых дам, — я говорю у некоторых, это не то, что у всех, — есть
маленькая слабость: если они заметят у себя что-нибудь особенно хорошее, лоб ли, рот ли, руки ли, то уже думают, что лучшая часть лица их так
первая и бросится всем в глаза и все вдруг заговорят в один голос: «Посмотрите, посмотрите, какой у ней прекрасный греческий нос!» или: «Какой правильный, очаровательный лоб!» У которой же хороши плечи, та уверена заранее, что все молодые люди будут совершенно восхищены и то и дело станут повторять в то время, когда она будет проходить мимо: «Ах, какие чудесные у этой плечи», — а на лицо, волосы, нос, лоб даже не взглянут, если же и взглянут, то как на что-то постороннее.
Но в жизни все меняется быстро и живо: и в один день, с
первым весенним солнцем и разлившимися потоками, отец, взявши сына, выехал с ним на тележке, которую потащила мухортая [Мухортая — лошадь с желтыми подпалинами.] пегая лошадка, известная у лошадиных барышников под именем сорóки; ею правил кучер,
маленький горбунок, родоначальник единственной крепостной семьи, принадлежавшей отцу Чичикова, занимавший почти все должности в доме.
Хоть и надует с
первого раза, да за ночь-то тот и надумается, коли сам
малый не промах.
Потому, в-третьих, что возможную справедливость положил наблюдать в исполнении, вес и меру, и арифметику: из всех вшей выбрал самую наибесполезнейшую и, убив ее, положил взять у ней ровно столько, сколько мне надо для
первого шага, и ни больше ни
меньше (а остальное, стало быть, так и пошло бы на монастырь, по духовному завещанию — ха-ха!)…
— Шабаш! Все дураки; к делу: вот приятель, Родион Романыч Раскольников, во-первых, наслышан и познакомиться пожелал, а во-вторых, дельце
малое до тебя имеет. Ба! Заметов! Ты здесь каким образом? Да разве вы знакомы? Давно ль сошлись?
— Что ж ты делал эти дни? — спросила она, в
первый раз оглядывая глазами комнату. — У тебя нехорошо: какие низенькие комнаты! Окна
маленькие, обои старые… Где ж еще у тебя комнаты?
Пришел солдат с медалями,
Чуть жив, а выпить хочется:
— Я счастлив! — говорит.
«Ну, открывай, старинушка,
В чем счастие солдатское?
Да не таись, смотри!»
— А в том, во-первых, счастие,
Что в двадцати сражениях
Я был, а не убит!
А во-вторых, важней того,
Я и во время мирное
Ходил ни сыт ни голоден,
А смерти не дался!
А в-третьих — за провинности,
Великие и
малые,
Нещадно бит я палками,
А хоть пощупай — жив!
Не токмо не может быть вреда, но польза; польза от
первого до последнего, от
малого до великого, от царя до последнейшего гражданина.
Проходя через
первую гостиную, Левин встретил в дверях графиню Боль, с озабоченным и строгим лицом что-то приказывавшую слуге. Увидав Левина, она улыбнулась и попросила его в следующую
маленькую гостиную, из которой слышались голоса. В этой гостиной сидели на креслах две дочери графини и знакомый Левину московский полковник. Левин подошел к ним, поздоровался и сел подле дивана, держа шляпу на колене.
Повернувшись опять к аналою, священник с трудом поймал
маленькое кольцо Кити и, потребовав руку Левина, надел на
первый сустав его пальца. «Обручается раб Божий Константин рабе Божией Екатерине». И, надев большое кольцо на розовый,
маленький, жалкий своею слабостью палец Кити, священник проговорил то же.
Он только как будто имел на нее
маленькое неудовольствие за тот
первый ночной разговор, который она отклонила от себя.
Алексей Александрович откашлялся и, не глядя на своего противника, но избрав, как он это всегда делал при произнесении речей,
первое сидевшее перед ним лицо —
маленького, смирного старичка, не имевшего никогда никакого мнения в комиссии, начал излагать свои соображения.
Что он испытывал к этому
маленькому существу, было совсем не то, что он ожидал. Ничего веселого и радостного не было в этом чувстве; напротив, это был новый мучительный страх. Это было сознание новой области уязвимости. И это сознание было так мучительно
первое время, страх за то, чтобы не пострадало это беспомощное существо, был так силен, что из-за него и не заметно было странное чувство бессмысленной радости и даже гордости, которое он испытал, когда ребенок чихнул.
Двадцать пять верст показались Аркадию за целых пятьдесят. Но вот на скате пологого холма открылась наконец небольшая деревушка, где жили родители Базарова. Рядом с нею, в молодой березовой рощице, виднелся дворянский домик под соломенною крышей. У
первой избы стояли два мужика в шапках и бранились. «Большая ты свинья, — говорил один другому, — а хуже
малого поросенка». — «А твоя жена — колдунья», — возражал другой.
Он имел о себе самое высокое мнение; тщеславие его не знало границ, но он держался просто, глядел одобрительно, слушал снисходительно и так добродушно смеялся, что на
первых порах мог даже прослыть за «чудного
малого».
Самгин сидел на крайнем стуле у прохода и хорошо видел пред собою пять рядов внимательных затылков женщин и мужчин. Люди
первых рядов сидели не очень густо, разделенные пустотами, за спиною Самгина их было еще
меньше. На хорах не более полусотни безмолвных.
Клим решил говорить возможно
меньше и держаться в стороне от бешеного стада
маленьких извергов. Их назойливое любопытство было безжалостно, и
первые дни Клим видел себя пойманной птицей, у которой выщипывают перья, прежде чем свернуть ей шею. Он чувствовал опасность потерять себя среди однообразных мальчиков; почти неразличимые, они всасывали его, стремились сделать незаметной частицей своей массы.
Первые дни знакомства Клим думал, что Томилин полуслеп, он видит все вещи не такими, каковы они есть, а крупнее или
меньше, оттого он и прикасается к ним так осторожно, что было даже смешно видеть это.
Его молча слушали человек десять, слушали, искоса поглядывая друг на друга, ожидая, кто
первый решится возразить, а он непрерывно говорил, подскакивая, дергаясь, умоляюще складывая ладони, разводя руки, обнимая воздух, черпая его
маленькими горстями, и казалось, что черненькие его глазки прячутся в бороду, перекатываясь до ушей, опускаясь к ноздрям.
По бокам его двое солдат с винтовками, сзади еще двое,
первые ряды людей почти сплошь вооружены, даже Аркадий Спивак,
маленький фланговой
первой шеренги, несет на плече какое-то ружье без штыка.
Я взбежал по
маленькой лестнице, которая вела в светлицу, и в
первый раз отроду вошел в комнату Марьи Ивановны.
Варвара. Как ты смешно говоришь!
Маленькая я, что ли! Вот тебе
первая примета: как ты увидишь его, вся в лице переменишься.
Сам адмирал, капитан (теперь адмирал) Посьет, капитан Лосев, лейтенант Пещуров и другие, да человек осьмнадцать матросов, составляли эту экспедицию, решившуюся в
первый раз, со времени присоединения Амура к нашим владениям, подняться вверх по этой реке на
маленьком пароходе, на котором в
первый же раз спустился по ней генерал-губернатор Восточной Сибири Н. Н. Муравьев.
А между тем губернатор, после
первых приветствий, просил передать ему письмо и, указывая на стоявший на столике
маленький лакированный ящик, предложил положить письмо туда.
Тут была третья и последняя тюрьма,
меньше первых двух; она состояла из одного только флигеля, окруженного решеткой; за ней толпились черные.
Он именно, чуть не по пальцам, высчитал, что Митя, в
первый приезд свой в Мокрое, за месяц почти пред катастрофой, не мог истратить менее трех тысяч или «разве без самого только
малого.
— Рассудите сами, Григорий Васильевич, — ровно и степенно, сознавая победу, но как бы и великодушничая с разбитым противником, продолжал Смердяков, — рассудите сами, Григорий Васильевич: ведь сказано же в Писании, что коли имеете веру хотя бы на самое
малое даже зерно и притом скажете сей горе, чтобы съехала в море, то и съедет, нимало не медля, по
первому же вашему приказанию.
Митя встал и подошел к окну. Дождь так и сек в
маленькие зеленоватые стекла окошек. Виднелась прямо под окном грязная дорога, а там дальше, в дождливой мгле, черные, бедные, неприглядные ряды изб, еще более, казалось, почерневших и победневших от дождя. Митя вспомнил про «Феба златокудрого» и как он хотел застрелиться с
первым лучом его. «Пожалуй, в такое утро было бы и лучше», — усмехнулся он и вдруг, махнув сверху вниз рукой, повернулся к «истязателям...
Но зазвонил колокольчик. Присяжные совещались ровно час, ни больше, ни
меньше. Глубокое молчание воцарилось, только что уселась снова публика. Помню, как присяжные вступили в залу. Наконец-то! Не привожу вопросов по пунктам, да я их и забыл. Я помню лишь ответ на
первый и главный вопрос председателя, то есть «убил ли с целью грабежа преднамеренно?» (текста не помню). Все замерло. Старшина присяжных, именно тот чиновник, который был всех моложе, громко и ясно, при мертвенной тишине залы, провозгласил...
Скрипач сыграл ритурнель, аккомпаньяторша заколотила на пьянино аккомпанимент развеселой русской песни
первой фигуры кадрили; как
маленький, потный, воняющий вином и икающий человечек в белом галстуке и фраке, который он снял во второй фигуре, подхватил ее, а другой толстяк с бородой, тоже во фраке (они приехали с какого-то бала), подхватил Клару, и как они долго вертелись, плясали, кричали, пили…
Первая была камера семейных, потом большая камера холостых и в конце коридора две
маленькие камеры, отведенные для политических.
Женщина же эта, тетка незаконно взятого
малого,
первая схватила за повод лошадь, на которой везли рекрута.
Первый труп в посконной рубахе и портках был большого роста человек с
маленькой острой бородкой и с бритой половиной головы.
Помещение политических состояло из двух
маленьких камер, двери которых выходили в отгороженную часть коридора. Войдя в отгороженную часть коридора,
первое лицо, которое увидал Нехлюдов, был Симонсон с сосновым поленом в руке, сидевший в своей куртке на корточках перед дрожащей, втягиваемой жаром заслонкой растопившейся печи.
— Чего, чего! — повторил он, — во-первых, я люблю вас и требую ответа полного… А потом верьте мне и слушайтесь! Разве во мне
меньше пыла и страсти, нежели в вашем Райском, с его поэзией? Только я не умею говорить о ней поэтически, да и не надо. Страсть не разговорчива… А вы не верите, не слушаетесь!..
— Извиняюсь, я
первый раз в Москве. Я студент. Меня интересует, почему станция на пустой площади у Садовой называется «Триумфальные ворота», а это — «Тверская застава», хотя передо мною Триумфальные ворота во всем их величии… Потом, что значат эти два
маленьких домика с колоннами рядом с ними?
По блестящему паркету разгуливали в вычурных костюмах и
первые «персонажи», и очень бедно одетые
маленькие актеры, хористы и хористки. Они мешались в толпе с корифеями столичных и провинциальных сцен и важными, с золотыми цепями, в перстнях антрепренерами, приехавшими составлять труппы для городов и городишек.
В соседнем флигеле дома Мосолова помещался трактир Гусенкова, а во втором и третьем этажах — меблированные комнаты. Во втором этаже номеров было около двадцати, а в верхнем — немного
меньше. В
первый раз я побывал в них в 1881 году, у актера А. Д. Казакова.
Кулумбе встречает Иман уже большой рекой, шириной в 100 м, глубиной в 3 м, при быстроте течения 8 км в час в
малую воду. Долина Имана слагается из участков денудационных и тектонических, чередующихся между собою.
Первые имеют широтное направление, вторые — меридиональное. Продолжением иманских денудационных долин будут долины притоков Тхетибе, Арму и Кулумбе.
Первым делом все бросились утолять жажду, но вода была так холодна, что ее пить можно было только
маленькими глотками с перерывами.
Кирсанов был не
меньше ее рад. Но Вера Павловна заметила и много печали в
первом же взгляде его, как он узнал ее. Да это было и немудрено: у девушки была чахотка в последней степени развития.
Вот какие были два
первые свиданья. Но этот второй обед идет уже как следует; они теперь уже с толком рассказывают друг другу свои истории, а вчера бог знает, что они говорили; они и смеются, и задумываются, и жалеют друг друга; каждому из них кажется, что другой страдал еще больше… Через полторы недели нанята
маленькая дача на Каменном острове, и они поселяются на ней.
Первую четверть часа, не хмуря лба, он думал так: «все это вздор, зачем нужно кончать курс? И без диплома не пропаду, — да и не нужно его. Уроками, переводами достану не
меньше, — пожалуй, больше, чем получал бы от своего докторства. Пустяки».
Никто не мог бы также сказать, откуда у пана Тыбурция явились дети, а между тем факт, хотя и никем не объясненный, стоял налицо… даже два факта: мальчик лет семи, но рослый и развитой не по летам, и
маленькая трехлетняя девочка. Мальчика пан Тыбурций привел, или, вернее, принес с собой с
первых дней, как явился сам на горизонте нашего города. Что же касается девочки, то, по-видимому, он отлучался, чтобы приобрести ее, на несколько месяцев в совершенно неизвестные страны.
Я понял, что хотел лишить моего
маленького друга
первой и последней радости ее недолгой жизни.
Во-первых, оно правильнее, а во-вторых, одним немецким словом
меньше в русском языке.
Внешнего единства в них
меньше, чем в
первых частях.
Маленькая девчонка, бывшая на дворе, увидела его и сказала
первым прискакавшим полицейским, что зажигатель спрятался в сарае; они ринулись туда с толпой народа и с торжеством вытащили офицера.
В
первую юность многое можно скорее вынести, нежели шпынянье, и я в самом деле до тюрьмы удалялся от моего отца и вел против него
маленькую войну, соединяясь с слугами и служанками.
Ребенок не привыкал и через год был столько же чужд, как в
первый день, и еще печальнее. Сама княгиня удивлялась его «сериозности» и иной раз, видя, как она часы целые уныло сидит за
маленькими пяльцами, говорила ей: «Что ты не порезвишься, не пробежишь», девочка улыбалась, краснела, благодарила, но оставалась на своем месте.